Очередное пробуждение от долгого сна сопровождалось головокружением и ломотой во всем теле. Бока болели тупой, ноющей болью. Он сел на кровати приходя в себя от беспамятного сна. Мокрая футболка высасывала тепло из остывающего тела. Холод обволакивал его, впивая в сведенные мышцы свои острые клыки. Мерзлая вода на секунду превратила его лицо в каменную гримассу.
Который час? По обыкновению глаза взглянули в сторону настенных часов. В сумраке комнаты положение стрелок невозможно было разобрать. За окном стояла полутьма, время между днем и ночью. То самое, когда невозможно сказать, уже день или еще ночь.
Одевшись посмотрел на свое отражение в зеркале. Среднего роста, ничем не примечательный, белый мужчина с начинающей проявляться плешью, первый колокольчик старости. Острые глаза смотрят из-за оправы дешевых очков. Толстый, слишком толстый, что бы покорять сердца и раздвигать ноги прекрасной половины человечества.
Сработал Будильник. Семь утра. Сложил пакеты с едой в свою черную сумку. Сапоги, зимняя куртка. Холодный воздух наполняющий легкие. Колкая утренняя свежесть.
Давно не мытый седан, с заедающей дверью. На морозе машина завелась с трудом. Кислый понедельник вступил в свои владения. Очередной день в череде безликих дней нанизывающих себя на нить его жизни. Усталость и безразличие заполняли его дряблое тело. Хотя, глубоко внутри кипел гнев и разочарование, обида на всё человечество и самое главное на себя. Нереализованная жизнь, нудное существование в серой клоаке обыденности. Тягучая тоска о том чего никогда не было. Жалость к себе и осознание того что по другому и быть не могло. Не было того момента когда его жизнь пошла вспять, это было предрешенное, запланированное и покорное шествие в очереди на смерть. Мечты, детское непорочное благородство и наивный эгоизм так и не успели оформиться в личность. Сваять из него человека воли, ни его родители, ни он сам, не смогли. Нормальный, обычный, не выделяющийся, стандартный, серая пустота.
Можно винить агрессивное окружение, отца алкоголика, истеричную мать, какая разница теперь? Хмыкнув надел кожанные перчатки и выехал со двора.
Этот день не выделялся ничем из всех других зимних дней. Все тот же, изо дня в день повторяющийся маршрут. Знакомый ландшафт, чья убогость лишь усиливалась зимой без снега.
Светлые прожекторы ламп дневного освещения в оффисе и до боли знакомые серые стены. "Аквариум" персональной рабочей станции. Часы текли болезненно медленно. Единственное происшествие это перерыв на обед. и снова время тянется клейкой массой через весь оффис, обволакивая все густой пеленой безразличия к чужому существованию. Секунды в своем бесконечном шествии издевались над ним спеша сделать круг на циферблате, как будто время от этого пойдет быстрей. Часовая стрелка гранитным монолитом зависла на пяти часах. Очередной срок ежедневного добровольного заточения на этой каторге рутины подходит к концу.
И снова свежий воздух ударяет в лицо, глубокий вдох, что бы выветрить из легких застойный воздух плохо проветриваемого, но хорошо отапливаемого здания. Холод приятен после жары помещения.
Настало время окунуться в рай домашнего обывательского существования. Телевизор. Холодильник забитый полуфабрикатами. Компьютер со скоростным интернетом, порнушка HD качества. Царство одинокого и загнивающего существа, запертого в себе как в клетке. Эта затягивающая с каждым днем трясина так дурманяще приятна, все глубже, все дальше от реальности. Питающая своей гнилью и затхлостью, белое мясо подставившее голодный рот под стекающий яд контента. С каждым днем подключая все больше проводов к бездумной туше человека, удовлетворяя все его потребности которых становится все меньше. Развлекая его и отупляя. Сжирает целиком. Поглощает оставляя лишь болезненную оболочку, которая ходит на нелюбимую работу, что бы заниматься нелюбимым делом, лишь бы Его не отключили от обывательского рая, не оторвали как пиявку от полной белого гноя груди самозабвения. Полное физическое и психическое погружение в нирвану одиночества. Оно так желанно своими мелкими радостями замещающими реальность. Так трепетно бьется его сердце на пути домой, в свое гнездо. В свою нору, свою пещеру. Где Он хозяин и владыка всего. Только бы соседи не услышали. Скребется своим членом по сухой ладони кончая по привычке в салфетку. Ощущая слабое удовлетворение как от справления очередной нужды.
Кровать, влажное одеяло. Укутывает, обволакивает и успокаивает. Дарит сон без сновидений уставшему телу. Скрючившись на кровати, он ждет забвения. Поздняя ночь, за окном шум неспящей столицы. Сон приходит как всегда накрывая его своим тяжелым покрывалом.
Который час? По обыкновению глаза взглянули в сторону настенных часов. В сумраке комнаты положение стрелок невозможно было разобрать. За окном стояла полутьма, время между днем и ночью. То самое, когда невозможно сказать, уже день или еще ночь.
Одевшись посмотрел на свое отражение в зеркале. Среднего роста, ничем не примечательный, белый мужчина с начинающей проявляться плешью, первый колокольчик старости. Острые глаза смотрят из-за оправы дешевых очков. Толстый, слишком толстый, что бы покорять сердца и раздвигать ноги прекрасной половины человечества.
Сработал Будильник. Семь утра. Сложил пакеты с едой в свою черную сумку. Сапоги, зимняя куртка. Холодный воздух наполняющий легкие. Колкая утренняя свежесть.
Давно не мытый седан, с заедающей дверью. На морозе машина завелась с трудом. Кислый понедельник вступил в свои владения. Очередной день в череде безликих дней нанизывающих себя на нить его жизни. Усталость и безразличие заполняли его дряблое тело. Хотя, глубоко внутри кипел гнев и разочарование, обида на всё человечество и самое главное на себя. Нереализованная жизнь, нудное существование в серой клоаке обыденности. Тягучая тоска о том чего никогда не было. Жалость к себе и осознание того что по другому и быть не могло. Не было того момента когда его жизнь пошла вспять, это было предрешенное, запланированное и покорное шествие в очереди на смерть. Мечты, детское непорочное благородство и наивный эгоизм так и не успели оформиться в личность. Сваять из него человека воли, ни его родители, ни он сам, не смогли. Нормальный, обычный, не выделяющийся, стандартный, серая пустота.
Можно винить агрессивное окружение, отца алкоголика, истеричную мать, какая разница теперь? Хмыкнув надел кожанные перчатки и выехал со двора.
Этот день не выделялся ничем из всех других зимних дней. Все тот же, изо дня в день повторяющийся маршрут. Знакомый ландшафт, чья убогость лишь усиливалась зимой без снега.
Светлые прожекторы ламп дневного освещения в оффисе и до боли знакомые серые стены. "Аквариум" персональной рабочей станции. Часы текли болезненно медленно. Единственное происшествие это перерыв на обед. и снова время тянется клейкой массой через весь оффис, обволакивая все густой пеленой безразличия к чужому существованию. Секунды в своем бесконечном шествии издевались над ним спеша сделать круг на циферблате, как будто время от этого пойдет быстрей. Часовая стрелка гранитным монолитом зависла на пяти часах. Очередной срок ежедневного добровольного заточения на этой каторге рутины подходит к концу.
И снова свежий воздух ударяет в лицо, глубокий вдох, что бы выветрить из легких застойный воздух плохо проветриваемого, но хорошо отапливаемого здания. Холод приятен после жары помещения.
Настало время окунуться в рай домашнего обывательского существования. Телевизор. Холодильник забитый полуфабрикатами. Компьютер со скоростным интернетом, порнушка HD качества. Царство одинокого и загнивающего существа, запертого в себе как в клетке. Эта затягивающая с каждым днем трясина так дурманяще приятна, все глубже, все дальше от реальности. Питающая своей гнилью и затхлостью, белое мясо подставившее голодный рот под стекающий яд контента. С каждым днем подключая все больше проводов к бездумной туше человека, удовлетворяя все его потребности которых становится все меньше. Развлекая его и отупляя. Сжирает целиком. Поглощает оставляя лишь болезненную оболочку, которая ходит на нелюбимую работу, что бы заниматься нелюбимым делом, лишь бы Его не отключили от обывательского рая, не оторвали как пиявку от полной белого гноя груди самозабвения. Полное физическое и психическое погружение в нирвану одиночества. Оно так желанно своими мелкими радостями замещающими реальность. Так трепетно бьется его сердце на пути домой, в свое гнездо. В свою нору, свою пещеру. Где Он хозяин и владыка всего. Только бы соседи не услышали. Скребется своим членом по сухой ладони кончая по привычке в салфетку. Ощущая слабое удовлетворение как от справления очередной нужды.
Кровать, влажное одеяло. Укутывает, обволакивает и успокаивает. Дарит сон без сновидений уставшему телу. Скрючившись на кровати, он ждет забвения. Поздняя ночь, за окном шум неспящей столицы. Сон приходит как всегда накрывая его своим тяжелым покрывалом.
Комментариев нет:
Отправить комментарий