Солнце

Он открыл глаза.
Августовское солнце багровым диском висело над горизонтом, плавя воздух, размазывая очертания холмов за которые готовилось погрузиться, оставив за собой обожженный своими же лучами мир. Медленно, но неотвратимо оно опускалось окрашивая небо в багрово пурпурные оттенки. Жара стояла невыносимая.

Томас прищурился, сделал последнюю глубокую затяжку и привычным движением отбросил окурок. Времени оставалось совсем мало. Надо было найти что-то быстрое, что бы догнать этот ёбанный шарик. Он чувствовал как начинает остывать, а его кожа твердеет.

Мысли подернулись легкой пеленой, голова начинала тяжелеть.

Черт. Надо найти колеса. Только где?

Вокруг на многие мили раскинулась пустыня. Дорога черной стрелой рассекала ее на две половины. Ни души.

Он зашагал вслед заходящему солнцу, оставив позади себя раскаленную тачку. Она словно дохлая лошадь уткнулась капотом в кювет, выставив левое заднее колесо в небо. Дверь с водительской стороны была распахнута. Ветер начал наносить на машину тонкий слой песка стараясь спрятать ошибку ее последнего владельца от посторонних глаз.

Идти с каждым шагом становилось тяжелей. Мысли начали свой проклятый бег по кругу. Он пытался вспомнить, когда всё это началось. Тот самый день, когда он осознал свою уязвимость. Сколько времени он уже бежит за своим спасением? Месяц? Год? Может, годы? За вечно убегающим, ускользающим от него источником жизни.

Он изменился, теперь ему не нужен сон, не нужен отдых. Но тьма. Она может его убить.

Только солнечные лучи продлевают его жизнь, он будет жить вечно, если не перестанет идти за солнцем. Ночь означала смерть.

Тьма холодными оковами сжимающая его сердце и вытягивающая из него жизнь, вселяла ужас и заставляла делать шаг за шагом. Как то раз он был очень близок к своей кончине. Неописуемый ужас охватил его тогда. Он струсил и побежал. Что было потом? Пытаясь вспомнить, Томас нахмурился. Тупая боль начала накатывать на него волнами, омывая сознание, растворяя его сосредоточенность.

И вот он опять идет вслед за своим проклятием, за вечной жизнью в освещенном солнечными лучами его личном аду.

Солнечный диск коснулся земли и начал словно варенье растекаться по горизонту. Лучи дарили всё меньше тепла, ему становилось все хреновее. Каждый шаг давался теперь с огромным усилием. Пот тек по лбу и вискам. Ему становилось всё холодней. Движения становились деревянными, дерганными. Он будто бы каменел и одновременно с этим обливался холодным потом. Во рту пересохло. Надо найти, надо идти, идти. В его голове проносились обрывки мыслей и только одна из них пульсирующей болью толкала его вперед.

Солнце почти скрылось за горизонтом. Он остановился и вцепился взглядом в край пурпурного диска. Дыхание перехватило. Он застыл в оцепенении. Вот солнце скрылось полностью. Еще некоторое время отблески его лучей озаряли грязным, темно красным, цветом часть неба. Вскоре и это свечение потускнело и померкло. Мысли исчезли. В его голове воцарилась блаженная пустота. Он стоял посреди дороги, как памятник самому себе. Тьма поглотила его. Дыхание остановилось. Сердце перестало биться. Безмолвие и Тьма...

..Он открыл глаза.
Августовское солнце висело переспелой вишней над горизонтом, оплавляя небо и землю вокруг себя.

Апокалиптика ч1

Обожженное небо вспухло волдырями багровых облаков. Побитая бомбардировкой земля покрылась лиловыми синяками воронок в которых застыли ртутные лужи медленно испаряющихся реактивов.
Темная жидкость, цвета венозной крови, густая словно нефть, медленно текла по руслу некогда чистой реки.
Тут и там серыми пятнами выделялась засохшая трава, хрупкой, мертвой порослью напоминая старческие седые волосы на плешивых черепах мертвецов. Редкие порывы ветра крошили ее и разносили грязным пеплом по пустынному пейзажу.
Моросил редкий дождь, хотя он давно уже был совсем не тем, что раньше люди называли "дождем". Сверхтоксичные жидкие осадки периодчно выжигали и так давно уже мертвую поверхность планеты.
Кое где, падая на почву, капли начинали шипеть и испаряться из за химической реакции того что падало, с тем что лежало на поверхности.
Серые, обветренные и обглоданные ветром бетонные плиты торчавшие из неприметного холма покрылись блестящей пленкой неопределенного сероватого цвета. На одной из плит, полустертые от длительного воздействия разнородных химических реактивов, едва виднелись буква "Б" и цифра "3".
Плиты образовывали арку, вход в туннель, идущий под уклоном вглубь холма.
В конце туннеля валялись ржавые бочки, обрубки толстых кабелей, и полностью выгоревший остов легковой машины. При первом взгляде, можно было подумать, что туннель кончается тупиком, если бы не небольшая щель между стенами. Сплошная казалось бы бетонная стена представляла собой дверь в бункер. Часть рельса, на которой покоилась приоткрытая дверь бурая от  красновато оранжевого налета, яркой полоской выделялась на общем сером фоне. В глубине, за массивной плитой, виднелся еще один туннель освещенный тусклым, едва различимым светом аварийного освещения, в конце которого виднелась круглая дыра. Еще один проход, который когда то защищала массивная, круглая, толщиною в метр, дверь. Сейчас распахнутая она подпирала одну из полуобрушенных, накренившихся, стен туннеля. Внутри тоже горел тусклый свет. Смерть и пустота безраздельно владели этим местом. Ни единого звука, ни шороха, ни скрипа, глухая тишина лишь изредка нарушалась подвыванием ветра. Сразу за входом, на полу, лежала пара скелетов в истлевшей военной форме. Рядом с ними валялись черные, продолговатые куски металла, покрывшиеся пятнами того же бурого цвета, что и рельсы. Бесполезное, теперь, оружие. Порывы ветра, заносили сюда крупицы внешнего мира, которые со временем разьедали всё на что оседали. Недалеко от скелетов виднелось то, что раньше было входом в лифт. От двойной двери на месте была лишь левая половинка, вместо второй, пустел проем, заполненный непроглядной тьмой. Шахта лифта, судя по всему, уходила вглубь скальных пород, туда где находился непосредственно сам бункер.